©Штурм, он же КотНаТрёхЛапах

Тоже интересно

• МИЛИЦЕЙСКИЕ СОВЕТЫ ДЛЯ ГРАЖДАН (Гипербаян) (0)
• Хороший старый анекдот (0)
• Гаишник и пистолет (0)
• История о крышке трамблера (0)

* * *

Рецепт трезвых праздников старый Виктор привёз из Магадана. Всё просто: почуял, что не в ту степь понесло (хотя, какие в Магадане степи!) – значит выйди на холодок, подставь лицо колючим снежинкам, подумай о хорошем, и прояснится в голове, и на душе потеплеет. Потом смело возвращайся к застолью, и – вот те крест! – никогда на утро не будет стыдно за лишнее слово, иль чью-то разбитую по сущей ерунде морду.
На Диму же подобные процедуры не действовали. Но, как говорится, в чужой монастырь с палёной водкой не ходят. А пришёл – так будь добр, придерживайся правил. Да и не всё так плохо вышло: дед разрешил взять «Немирофф» с собой, сам же прихватил два сваренных вкрутую яйца и баночку с размазанным на дне майонезом. «На всякий случай, мало ль, вдруг Сашку малого или Мишку из СТО встретим по дороге» - разъяснил старик.
…Но за время почти получасовой прогулки им не встретился ни один знакомый. Дима, изрядно промёрзнув в своей демисезонной курточке, то и дело пытался обо что-то споткнуться, дабы о вверенную ему бутылку в чёрном пакетике с надписью BOSS тихонько стукнулся её спутник – старый советский граненый стакан. Звук, по замыслу сорокалетнего рационализатора, должен был вернуть бородатого мыслителя к мирским делам, к согревающим душу да тело действиям. Наконец его попытки увенчались успехом: стакан тюкнулся о литровую тару, старец вздрогнул, покосился на BOSS и вздохнул:
- Ну ладно, что уж… Давай, коль взяли. А то вишь, свежо на улице-то…
Спутники присели на низкий заборчик их тонкой и скользкой арматуры и стали похожими на больших нетрезвых индюков на невесть кем придуманной жёрдочке. Дрожащими руками Дима свинтил крышку, наполнил стакан до половины и протянул дяде Вите. Но тот остановил коллегу спокойным движением руки и произнёс:
- Молодым везде у нас дорога, пацан… Давай, ты первый.
Дима шумно выдохнул, и, искоса наблюдая, как старик чистит жёлтыми от курева пальцами яйцо, выпил содержимое. Взяв протянутую закуску, заботливо измазанную в остатках майонеза, он сначала втянул еле ощутимый на морозе запах еды, и лишь потом откусил половину. Посидев, жуя, секунд пятнадцать, Дима взял бутылку снова. Но ответить благодетелю адекватным образом не успел.
- Та-а-ак, шо тут у нас? – послышался за спиной бодренький вопрос, на который в подобных обстоятельствах всегда было принято отвечать косвенно и виновато.
- Да вот, начальник, к Новому году готовимся, - осклабившись, сказал Дима непрошенному гостю в погонах.
- Рановато шо-то… А шо ж вы вот так, друзяки, в общественном месте-то, а? Документики можно посмотреть?
Дима встал с заборчика, и чисто декоративными пассами, как приболевший, но вынужденный развлекать публику Амаяк Акопян, сам себя обшмонал. Ясное дело, документов у него при себе не нашлось. Дед же отделался раздраженным кряхтением – дескать, документы дома, и чего людям праздник портить, шли бы лучше бандитов ловить…
- А проживаем где? – продолжал неугомонный милиционер. В пьяную Димину голову пришла было мысль о том, что менту тоже следует предложить полстакана, но торжественный блеск форменных ботинок служителя порядка затмил этот всплеск энтузиазма.
- Да вот, в девятом доме-то и живём. Вышли проветриться, год проводить, так сказать, - неожиданно внятно заговорил старый Виктор. – Да и вы, мил человек, шли бы домой, к семье, праздник ведь… Не надо мне про «исполнения» говорить, наслышан я… Мы тут, коль скоро о том разговор зашёл, все при исполнении. Сейчас вот встанем, пойдём домой, и спокойно встретим год, да и лично за ваше счастье, начальник, нальём. Раз в году ведь этот праздник… так дайте покою хоть один разочек в триста шестьдесят пять дней!
- Триста шестьдесят шесть, – сухо поправил человек в погонах. – Високосный, всё-таки, не забывайте, пройдёмте к машине, там согреемся.
Собутыльники переглянулись. Взгляд дяди Вити сделался смиренен и устал, зато глаза соседа явно говорили о том, что распад последней дозы алкоголя приближался к своему апогею. Поставив незакрытую бутылку обратно в пакет, Дима театрально выставил перед собой одну из спортивных штанин, увенчиваемую старой остроносой туфлёй, и, продекламировал:
- А чому це ви зі мною не державною мовою розмовляєте, пан? І чому я повинен вам свій паспорт показувати, а ви мені – ні?.. Я у свій час юридичний факультет закінчив, між іншим!.. Я про свої права знаю!..
Дед удивлённо приподнял бороду и с интересом уставился на Диму. Милиционер же, саркастически улыбнувшись, изрёк:
- Это ты щас про суржик свой говорил, когда державную мову вспоминал?.. – и под аккомпанемент обиженного Диминого сопения он полез во внутренний карман утеплённой форменной куртки. Достав удостоверение сотрудника внутренних дел Украины, он протянул его в неявное пространство между двумя нарушителями, так, чтобы они одновременно смогли засвидетельствовать наличие полагаемого мандата. Дима, признавший своё поражение, лишь мельком взглянул на документ, а старый Виктор, ещё больше откинув голову назад, нахмурил густые брови над дальнозоркими глазами и вслух прочитал:
- Микола Угодний… капітан МВС України…
После этого произошло то, чего Дима никак не ожидал: старик схватил его за штанину, и, используя «адидасы» в качестве подмоги (отчего те едва не сползли до колен), встал и шумно выдохнул:
- Пойдём, пацан, полезай в бобик. Надо так, юрист херов, вон, вишь, стоит наше авто…

* * *

Решетчатое окошко, разделяющее серое нутро бобика напополам, приоткрылось, и голова капитана, одетая в красную шапку Деда Мороза, замаячила в проёме, как на экране телевизора, несомого пьяными грузчиками, забывшими выдернуть штепсель из розетки.
- Ну что, уходит год?.. – Не дождавшись ответа, капитан продолжил, - А ведь не самый лучший выдался, а, ребят?.. Вот, ты, дед, шо недовольный-то? Ты ж вроде понял всё, как я погляжу. Дождался-таки на старости лет, так загадывай! Да вот только папироску-то оставь, не рекомендую, сам понимаешь, правила… Хотя – хрен с тобой, закуривай, только осторожнее, пепел, на, вот сюда тряси… - с этими словами рука милиционера протянула в окошко жестяную коробочку с выцветшей этикеткой.
«Леденцы Ленинградские» - прочитал старик, снял полинявшую шапку и опустил голову. Некоторое время он придавал форму «козьей ножке», потом плечи его затряслись, и он поднял на капитана глаза, из которых бежали запоздалые, застоявшиеся, как святая вода в давно покинутом храме, слёзы.
- Родненький, ты ль?..
- Ну а кто?.. – весело вопрошал весёлый мент. – Давай, давай, колись, как говорится! И… - тут капитан посерьёзнел, - прости великодушно, отец. Запоздал я, думаешь. Вижу, так и думаешь. Но ты уж, раз веруешь, значит, и поверишь: я вовремя. И не ввожу тебя во искушение, говоря, что все пути исповедимы. Но неисповедимость их принять легче, а иной раз и потребнее бывает. Выложи как на ладони всё накипевшее, да и расстанемся с этими бедами. Давай старик… - последнюю фразу капитан сказал очень тихо, но дядя Витя услышал её сквозь шум УАЗовского мотора, сквозь шквал налетевших мыслей и нарастающее бормотание испуганного Димы.

* * *
На исповедь старика и пьяные заикания молодого коллеги ушло около получаса.
- Желания ваши совпадают, друзья мои, - весёлым дискантом зазвучал голос капитана из глубины кабины, - совпадают просто восхитительно… Вот, держи, старик, самое время. Щёлкни своего дружка… - с этими словами дяде Вите из окошка был протянут продолговатый чёрный предмет. Дима сжался в углу и затрясся, но то, что он сперва принял за пистолет, а потом – за электрошокер, оказалось всего лишь пультом от телевизора забытой марки Shivaki.
Старый взял пульт в руки, повертел его в руках, и обрадовано сказал:
- Так у меня такой же… Я ещё лет восемь назад бэушный телевизор вот такой купил, в Магадане, на барахолке. Шиваки. А что нажимать-то?..
- Как что, старик?.. Ты меня веселишь, ей-Богу. Первый национальный нажимай!
Дед навёл пульт на Диму и, зажмурившись, нажал кнопку «1». Открыв глаза, он зажмурился снова – свет прожекторов, направленных на Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева сильно ослеплял, и заставлял задуматься, как несладко приходится бедному выступающему - ведь лучи всех этих софитов направлены прямо на него…
-…выдался не самым лучшим в нашей и мировой истории. – Говорил Президент. – Мировой финансовый кризис, обострение международных отношений, попытки тайных, но довольно влиятельных сообществ посредством запуска коллайдера превратить Солнечную систему в чёрную дыру, победа негра на выборах в США, смерть нашего Патриарха…
…Президент говорил громко, без бумажки, и каждое его слово придавало дяде Вите всё большую уверенность в том, что даже самая никчемная жизнь не бывает порожней. «Экий казус-то, - думал дед, всматриваясь в правильное лицо гаранта Конституции Российской Федерации, - жил, жил, ни во что не верил, а тут нате… С самим Президентом в бобике еду…»
Когда речь подошла к концу и софиты потухли, дед понял, что настала его очередь. Он молча протянул пульт соседу, приосанился, кашлянул в кулак и уставился прямо перед собой, как бы готовясь сфотографироваться на паспорт. Дима некоторое время выбирал кнопку, потом направил чёрный брусочек на дядю Витю и нажал «5».
- Любі друзі! Шановні співвітчизники! – заговорил Президент Украины Виктор Андреевич Ющенко. – У цьому дуже нелегкому для нас із вами році…

* * *
- Спасибо, Николаюшка, спасибо, родной… - дед вытирал слёзы рукавом, а его изрядно протрезвевший собутыльник всё пытался вернуть волшебный пульт капитану.
- Да перестань, дед. – Устало заговорил миллиционер. - Хватит слёз-то. Знал бы ты, сколько мне их, слёз этих, каждый високосный годик видеть приходится. Ох, да если б вы, горемыки, знали – то загадали бы не трансляцию своих президентов в бобике, а искоренение всяких там високосных и иже с ними астрономических гадостей как явлений в бытии человеческом… Ну всё, перестань, не виню я тебя, дед. Я даже на григориан с юлианцами и их календарями бесовыми злобы не держу… от каждого по возможности, как говорится.
…Дима вдруг задрал подбородок, заелозил на месте и попытался придать лицу президентское выражение:
- От своего имени, и от имени всей мировой общественности, я даю слово приложить максимум усилий, чтобы високосные годы… это… ну… - на этом его тезаурус исчерпался окончательно, и засмеявшийся Николай Угодник, переодевая красную шапку обратно на синюю фуражку, ловко выхватил пульт из Диминых рук.
- Давайте, отчаливайте, вот подъезд ваш. Щас мюзикл про снегурку какую-то показывать будут по «Интеру». Киркоров в главной роли, как всегда. Да, и не забудьте, - капитан протянул счастливым друзьям приятно потяжелевший пакет BOSS.

* * *

Начало нового года обошлось без особого похмелья. Но и не всё было гладко: Дима, совершая утреннюю вылазку в магазин за кефиром, сильно подвернул ногу на свежем прозрачном льду, а старому дяде Вите пришлось лишиться остатков прошлогодней пенсии, приобретая на радиорынке новый пульт от телевизора.

© Херр Бергер

Тоже интересно

• Александр Викторович ДЕДЮШКО (0)
• Хочу в Россию (0)
• Дед Мороз (0)
• О глупости (0)
• Генерация подонков? (0)

- Добрый вечер! – пискнул испуганный диктор. – Слушайте экстренное обращение президента страны.
Президент ласково посмотрел с экрана на Семена Ивановича с супругой и сказал:
- Достали, блин. В смысле, всякие там чиновники. Взятки там, не делают ничего, препоны ставят… В общем так, граждане. С завтрашнего дня по всей стране – персональная ответственность. Будем строго наказывать. Говоря проще – бить будем. Больно. Только таким вот путем. Натворил – получи. Обращаться всем по месту проживания. В паспортный стол. Там будет функционировать Общественная Локальная Организация Люлей Охламонам. Процедура проста и прозрачна – пришел, пожаловался и в течение дня мы Охламонам плетей всыплем. Чтоб работали, как надо. Мы им покажем кузькину мать. А теперь – всем привет. Поздравляю с Эрой Социальной Справедливости.
Подмигнул Семену Ивановичу и пропал с экрана.
- Ты не понимаешь! Я же люблю его! – продолжила бубнить на экране героиня сериала.
- Ух, ты! – обрадовался Семен Иванович. – Вот это да! Вот это я понимаю! Вот я им всем… Ух! Завтра же в паспортный стол. С утра прямо. Пооопляяшут они у меня, ой, попляшут….
- Не мешай мне смотреть фильм! – прикрикнула жена.
- Эра Справедливости! – хихикнул Семен Иванович. – Сериалы – это то, что я предъявлю к телевидению! Всем плетей!
- Цыц, я сказала!!! – рявкнула супруга….

Ночью Семену Ивановичу снились радужные сны, в которых директор завода всячески лебезил перед Семеном Ивановичем, а тот, радостно смеясь, хлестал его плеткой.
С утра Семен Иванович проснулся, и кинулся к батареям.
- Горячие… - Разочарованно протянул он.
Горячая и холодная вода тоже исправно текли из крана.
- Зарразы, – выругался Семен Иванович и побрел на кухню.
Газ горел, под окном все машины были припаркованы как положено, никто не пытался застроить двор и детскую площадку…
- Вот гады! – задохнулся праведным гневом Семен Иванович. – И здесь радости не доставят рабочему человеку. Все равно пойду! Попляшут они у меня!

Над дверью заветного кабинета висела новенькая вывеска «ОЛОЛО». Перед дверью бесновалась толпа граждан:
- В очередь все! Куда прешь, козел?!
- Не больше двух жалоб от каждого!
- Согласно списка заходите! Стадо!
Семен Иванович привычно ругнулся на отвратительную организацию, активно работая локтями обошел человек пять в очереди, восемь раз был назван козлом, шесть – быдлом и хамом, шестнадцать раз заявил: «Вас тут не стояло!» и через какие-нибудь два часа был у заветной двери и надрывно кричал: «Не напирайте там, сволочи!!». Наконец из-за двери донеслось громогласное: «Следующий» и Семен Иванович вломился в Приемную Справедливости.

За столом женщина лет сорока с разбитым лицом негромко всхлипывала.
- Что за порядки?! – возмутился Семен Иванович. – Неужели нельзя сделать что-то, чтоб люди не стояли в очереди?
Женщина понимающе кивнула и нажала какую-то кнопочку на аппарате селекторной связи.
- Слушаю? – деловито сказали в динамике.
- Саша?! – закричала женщина, наклонившись к аппарату. – Пять плетей нашему Глупову за то, что не успел приготовить офис с тремя приемными. Две начальнику строительного управления. Четыре – в казначейство передай за то, что деньги на офис поздно перечислили. Там знают, кому вписать.
- Маш, спроси, может, простит Глупова, а? Ему с утра уже полторы сотни упало, – прохрипел динамик. – А ведь только первый день. Не выдержит ведь. Слышь, как воет?
Фоном действительно доносился чей-то вой.
- Вы как? Простите? – посмотрела женщина на Семена Ивановича.
- В общем-то, конечно, можно и простить, – смягчился Семен Иванович. – Он же не один виноват. Операторы тоже нерасторопно работают. Работали б пошустрее – может и не было бы очереди.
- Госсподии… – Тяжело вздохнула женщина и ударила себя счетами в лицо. – Так достаточно?
Семен Иванович малость оторопел и смог только кивнуть.
- На что жалуетесь? – спросила женщина.
- Ну это… Как его… – потерялся Семен Иванович. – Грязно во дворах! Бумажки валяются, бычки. Сам видел.
- Адрес? – женщина приготовилась записывать.
- Крапивная, десять, квартира двадцать три, – доложил Семен Иванович.
- Саша, меня с жэком двадцать три свяжи. С начальником, – гавкнула в динамик женщина.
Динамик щелкнул и разразился диким криком:
- Да за что?! Да подметал я!
- Три удара дворнику за двор на Крапивной, десять. Грязно, говорят, – приказала женщина.
- А он говорит, что подметал, – ответили в динамике. – С утра прям. Есть свидетели.
- Подметал, конечно! – пробился другой голос. – Я виноват, что они на землю все кидают?! Сенька из двадцать третьей, выходя, бумажку выкинул.
- Оппаньки! – обрадовалась женщина. – Как удачно вы зашли. Саша!!
Боковая дверь отворилась, и Семена Ивановича ожгло плетью.
- Вранье! – заорал Семен Иванович и вдруг вспомнил, что действительно выкинул какую-то бумажку из кармана, выходя из подъезда.
Плеть свистнула еще раз.
- Айяяя! – заорал Семен Иванович. – А они урны не ставят! Куда мне кидать?
- Все равно нельзя, – покачала головой женщина. – Но с урнами резон есть. Вы меня слышите там в жэке? Начальнику!
- Аййя! – взвыли в динамик и Семен Иванович, который получил третий удар.
- Что–нибудь еще? – спросила женщина.
- Зарплата маленькая! Не хватает! Завод Металлоконструкций, – потирая место удара, пожаловался Семен Иванович.
- Понимаю, – кивнула женщина и закричала в динамик – Директору завода – два удара!
- Фьюить! Фьюить! – свистнул динамик и закричал. – А из чего я им платить буду?! Они ж не работают! Прут все, что плохо лежит!
Семена Ивановича вновь ожгло плетью.
- Айяя! – заорал Семен Иванович. – Да я не брал ничего…
- А почему не на работе? – спросила женщина. – Вот за то и получил.
- Троллейбусы переполнены – не сядешь! Карманники! Водка в магазине – паленая! – прорвало от обиды Семена Ивановича. – Кефиру купил – позавчераший! И это.. как его… Газеты врут!!!
- Транспорту – пять. Милиции – три. Торговля – два. Санэпидемстанции – один. Главным редакторам по два, – еле успевала отдавать приказы женщина.
- Аййяя! Ой! За что?! – кричал динамик. – А он платить дороже отказывается! Пусть глаза разует в магазине и в транспорте! Сам врешь!!
- Айяя! Ой! Сволочи! – кричал Семен Иванович после каждого удара…
- Еще что-нибудь? – спросила женщина у скулящего от боли Семена Ивановича.
- Не подначивай меня, тварь! – заорал Семен Иванович, ощупывая лопнувшую на спине рубашку. – Все у меня замечательно просто, стерва!!!
Он повернулся и взялся за ручку двери. Свистнула плеть.
- Ааааа! – закричал Семен Иванович. – За что?!
- За оскорбление! – хихикнула женщина.
- Что вы смеетесь надо мной?! Вы на работе!! – закричал в ярости Семен Иванович.
- Госсподииии… – Всхлипнула женщина и с размаху ударилась лицом об стол. – Так нормально?
- Так просто замечательно! – радостно сказал Семен Иванович, глядя, как наливается на лбу женщины шишка. – Спасибо вам большое. Да здравствует Справедливость.

Он вышел из здания и пошел по улице. То тут, то там кого-то пороли. На некоторых участках пороли всех поголовно. На большом экране показывали, как бьют кабинет министров. По радио в прямом эфире передавали вой президента страны. Наступала Эра Всеобщей Справедливости.

http://frumich.com/frumich/2008/11/12/era-vseobshhej-spravedlivosti/

Тоже интересно

• Кошки VS собаки (0)
• Прокат спиртного (0)
• Маршрутка (0)
• Вкусный натюрморт (0)
• Ода пятнице (0)

- В кино что ли была? – спросил Литератор, придерживая Музу. – А перед кино в распивочной?
- Почему же сразу в кино? – оскорбилась Муза. – Какая же дура после распивочной идет в кино? Воо! Дама из высшего общества сходила в кино. Там она знакомится с контролером кинотеатра – милым, спокойным мужчиной в годах. Его благородный вид, дорогой пиджак, красные глаза, дым из ушей, алмаз во лбу и бензопила в руках подсказывают героине, что это не просто контролер кинотеатра. Мучимая любопытством, она принимает приглашение незнакомца. И ей приходит долгий и мучительный Пиндык! Отчего она становится бестелесным Духом и самым что ни есть скотским образом мстит Маньяку из Кинотеатра!

- Стоп! – гаркнул Литератор.
- Не нравится? – хмыкнула Муза, и прошла в комнату. – Имеем предложить альтернативу. Мугардуэль – королева эльфов из леса Бурсканте. Ее уши остры настолько, что комары травмируются… У тебя выпить есть?
- А то ты не знаешь где у меня выпивка. – буркнул Литератор.
- Знаю. Ты настолько банален, что у тебя вся выпивка в холодильнике. Включая коньяк. – сказала Муза и отправилась на кухню. – Тогда так. Маленький мальчик живет в чужой семье. Ему неизвестно, что он великий Маг и Волшебник.
- Это Гарри Поттер! – крикнул Литератор.
- Это не только он. Имя им Легион! – прокричала из кухни Муза. – Беспроигрышный вариант. Это как смешать кагор с коньяком – богато звучит, тысячу раз было, стопроцентный результат и отвратительное самочувствие по окончанию. Будешь?
- Не буду. Гарри Поттер..- начал было Литератор.

- Какой Поттер? – спросила Муза, появляясь с двумя стаканами. – Кагор с коньяком будешь?
- Буду. – сказал Литератор и принял стакан.
- Значит тогда так.. – Муза отхлебнула и продолжила. – Война! Преступления властей! Трагедия честного офицера в аду войны! Заговор продажного командования. Но офицер…
- На фиг офицера. – сказал Литератор.
- Какой ты капризный сегодня. – поджала губы Муза. – А если любовную линию…
- Где ты все-таки была? – подозрительно спросил Литератор.
- Да! Бей меня, бей! – театрально воскликнула Муза. – Да! Я была в книжном. И, между прочим, не зря. Вот тебе – Иван – преуспевающий менеджер. На пятистах страницах он повествует о всей грязи, бесчестности и жестокости офисного мира…
- Вон! – прошипел Литератор.
- Подноготную, ты понимаешь? – проникновенно сказала Муза. – Всю правду. Ну давай по-другому. Дветыщитристапятисотый год! На обломках Мегаполиса, радиокативные мутанты ведут борьбу с обезумевшими, после ядерной войны, людьми. Читателя раздирают противоречия – кому же сочувствовать. Людям, которые утратили разум, или существам, выглядящим не по-человечески, но размышляющим как люди.
- Брееееед!! Бред это! – застонал Литератор.
- Ага. – гордо кивнула Муза и вновь присосалась к стакану.

Литератор тоже сделал большой глоток.
- Ну давай так. Человек едет в поезде. – предложила Муза. - Он знакомится с попутчиками. Кто-то из них – замечательный человек. Кто-то – последняя сволочь. Кто-то откровенный хам и дурак. Человека обворовывают, но пассажиры решают помочь ему. Каждый из них придумывает для нашего героя какой-либо способ заработать. Кто-то придумывает что-то постыдное, но платит за это большие деньги. Кто-то дает ему легкое задание, но платит мало. Поезд дальнего сведения – пассажиры меняются, а наш Герой едет и едет. Он то работает, то делает что-то постыдное. То находит время для того, чтобы посмотреть в окно и увидеть красоту пролетающего мира. Он влюбляется и добивается взаимности, но его избранницы знают, что все это – лишь дорожный роман. И они сходят на своей станции. И только Она соглашается ехать с Героем до его станции. И ему, казалось бы можно было закрыться с любимой в своем купе, восторгаясь миром и друг другом, но Герой уже привык к работе. Он уже не может сидеть просто так и то и дело уходит выполнять чьи-то поручения и зарабатывать. И, вернувшись однажды, он видит, что любимой в купе нет больше. Она то ли сошла, то ли ушла в другое купе. И тогда он понимает, что этот Поезд – это вообще жизнь Героя. Что мир за окном – это иллюзия и остановка Героя – это его смерть и переход в другое измерение. И тогда приходит Проводник и сообщает Герою «Готовьтесь. Подъезжаем к вашей станции». Проводник дотрагивается до Героя. Герой чувствует на себе ледяные пальцы, его охватывает озноб, слабость и все вокруг проваливается в Сияющую Белизну. Колеса стучат все реже, раздается шипение. Поезд останавливается. Ну как тебе?

Муза залпом допила стакан и огляделась. Литератор размеренно сопел на своем кресле, изредка всхрапывая.
- Ты прав. – прошептала Муза, укладываясь на диван. – Ты абсолютно прав. Жизнь - это ужасно скучная ерунда. Типа мироздания в пупке.
- Угу. – согласился во сне Литератор и радостно захрапел во всю силу.

http://frumich.com/frumich/2008/11/18/mirozdanie-v-pupke/

Тоже интересно

• Не болей! (народные средства борьбы с простудой) (0)
• Разговор с офисом Данон (0)
• Несколько дней из жизни девушки :) (0)
• ЗЗ правила для гостей (0)
• Йошь вирнулсо (0)

Тоже интересно

• Людям о Ледях (0)
• 8 отмазок про пиво. (0)

Тоже интересно

• Програмисты на стройке (0)
• Мечты сбываются. (0)
• Анекдоты. (0)
• 10-ти бальная шкала оценки девушек (0)
• И снова здравствуйте. (0)

Я просто вчера разговаривал по случаю с одной милейшей директором станции переливания крови, и вот она жалуется: не сдает, говорит, народ нынче кровь-то. Прям беда.

Странно. Я вот, помню, молодой-то еще, дак милое дело, раз в два месяца, как штык. Да я бы и сейчас. Только мою кровь в нынешнем состоянии даже старый голодный вампир побрезгует, думаю. Да и крови-то там, между нами, процентов тридцать. Остальное … Ну да ладно. Не суть.

А раньше-то, помню! Надо тебе, к примеру, отгул. А где взять? На станцию. Вечер если работаешь. Отольешь с утра свои поллитра – и справочка на два дня у тебя в кармане. А с трех – к станку, как штык. Хоть вроде и неправильно это, должен один отгул использовать тут же сразу, для восполнения запасов крови в организме. Да кого это волновало? Здоровья – вагон! Крови – море! Эх!..

А бывает, что просто проспишь в утро на работу. Прогуляешь до шести, проснешься – девять. «Что делать, что делать?» И – хошь не хошь – на станцию. А как? Раньше не как теперь. Табельщице не позвонишь, как сейчас начальнику, типа я тут немножко задержусь. Всё строго же было. Нет пропуска в ячейке – нет премии, тринадцатой, уважения старших товарищей, и ты враг. А два-три раза нет, и по жопе, гуляй.

А так поехал, глаза продравши, сдал, мастеру позвонил, и считай ты уже не распиздяй полный (это официально если, так-то всё равно все в курсе, что распиздяй), а уважаемый почетный донор, который сдает свою кровь не за отгулы и талончики на обед, а по велению души и сердца.

Это раньше. А щас-то! Оказывается, еще и деньги за это платят. Я-то не знал. Я вот думаю, - может в этом всё дело, что народ стал неохотно кровь-то сдавать? Может оскорбляет как-то чувства человека попытка оценить его благородство в денежном эквиваленте? Причем так дешево. Писот рублей четыреста пейсят грамм, мне сказали. Тыща – если на плазму. Ну куда это годится? Может если опять перестать платить, дак у людей сильней проснется чувство самосознания?

Вот раньше ведь как? Станция переливания, кстати, кроме своих утилитарных функций, была, между прочим, еще и таким островком воспитанной респектабельности. Приходишь, очередь занял, всё чинно. Не как в винном магазине. Никто не орет «куда прешь, скотина». Да никто и не прет. Не орут. Спокойно, вполголоса. Экспресс-анализ сдал, доктор терапевт на живот твой голый посмотрел на предмет появления каких новых подозрительных прыщей, и всё, иди чай пить в буфет, поднимай давление, позовут когда надо.

И потом, когда уже руку в окошечко медсестричке подаешь, тебе тоже не хамят, в отличие от мясного отдела гастронома «убери руки, гнида!» А разговаривают ласково, и ватку с нашатырем не забывают предложить на всякий случай, хотя уже знают, да и на роже у тебя написано, что вид ничьей крови человека с таким лицом напугать не может.

И на предложение медсестрички «Поработайте кулачком-то, поработайте» никто цинично не шутит. Юмористов тут так же не любят, как и в сообществе «отдам даром». Не, с сестричкой-то пошутить, конечно, можно. Но ты у нее сегодня двадцатый шутник, и улыбается она твоим шуткам не по душе, а потому что тоже понимает, что ты тут не погулять вышел, а выполняешь ответственную миссию, и может даже волнуешься.

А уж на третий-то-четвертый раз тебя уж узнают. Да и сам ты. «Ой, извини, бабНюр, я там тебе наследил чуток»

Так что кровь, конечно, надо сдавать. Ведь смотрите, сколько положительного в этом простом, на первый взгляд, акте.

Во-первых.
Ну, во-первых, конечно, чисто психологически. Осознание того, что кому-то твои двести-триста помогут выжить или прожить еще чуть-чуть хошь не хошь, а повышают самооценку. Сделал хорошее дело. А бабка моя говаривала, что за одно доброе дело с утра боженька грехи на весь день отпускает. А вы как думали? Не просто же так кровь всегда и везде принимают строго до одиннадцати. А чтобы человек мог до вечера еще чего нибудь чуть-чуть согрешить. Что б не пропала индульгенция. Потому что господь не фраер, сказано до вечера, значит до вечера, эт-те не талончик с прочерком в графе «действителен до».

Еще хороший стимул – представить, как лежишь ты, ранетый геройски, истекая кровью, немощный и жалкий, а тут входит доктор и говорит: «Сегодня, дорогой товарищ, переливания не будет, потому что намедни ни один гондон не пришел поделиться с тобой своей жалкой жидкой субстанцией. Покойся с миром»

Во-вторых.
Ну, во-вторых, говорят, сдавать кровь – полезно для твоего же организма. Ну, тут я ничего говорить не буду, не специалист. Но склонен верить. Потому что, по логике, организм наш, будучи гораздо умнее своего хозяина, должен вырабатывать кровь с запасом. На случай всякого там пореза, прокола, гематомы типа синяк-фингал, нос если случайно тебе друзья разбили и так далее. В противном случае, если крови впритык, мы бы от каждой царапины впадали бы в длительное недомогание до полного восстановления баланса. Правильно? Я так думаю. Так что некритичный кровопуск только стимулирует функции здорового организма к производству лейкоцитов и эритроцитов.

Да, и потом вот еще. Мальчикам, может и не интересно, а девочкам дак самый раз. Вот скажите, где еще, на каких фитнесах-хуитнесах, по какой системе голодания, без каких либо моральных и физических усилий можно за три (ТРИ!) минуты похудеть на полкило живого веса организма? А? То-то.

В-третьих.
Ну и, конечно, - материальный стимул. Денег раньше, конечно, не давали, но кроме отгулов давали два талончика на обед. Вот не вспомню, то ли рубль, то ли на полтора рубля был талончик. И любой ресторан, не говоря про какую столовую, принимал эти талончики как самую твердую валюту. Посидеть, конечно, на эти деньги в ресторане не посидишь, а пообедать можно было запросто. А хочешь – доплати и гужуй сколько влезет. Ресторан «Океан», как щас помню.

А теперь? Еще и денег дают. Не, ну если стыдно тебе деньги брать за это дело, ну зайди в сберкассу и отправь на какой благотворительный счет. А лучше сделай вот чего. По дороге на эти деньги купи цветов, на сколько хватит. Останови по дороге симпатичную девушку, которая понравится. И скажи примерно так: «Милая девушка. Я только что сдал кровь, и мне там за это дали денег. На эти деньги я решил купить цветы и подарить их самой красивой девушке, какую встречу. Не откажите мне в любезности, примите от меня этот скромный знак внимания. В этом букетике за четыреста пятьдесят граммов моей чистой горячей крови – частичка моего сердца. И вам будет счастье!»

Ну, при этом, конечно, для полной искренности, надо еще чуть-чуть краснеть, опускать глаза и слегка заикаться. А не пялиться ей в вырез блузки. И сразу уйти. Сразу, не дожидаясь слов благодарности. Ну, если она потом в букетике найдет номер мобильника – тоже ничего страшного.

Зато, прикинь, чего эта фетица потом напишет в своем журнале? Да за одно это стоит поднять свою жопу и выяснить наконец, где ближайшая станция. И пойти и сдать кровь. Хотя бы раз.

Потому что ну если ты ни разу за свою бессмысленную жизнь кровь не сдал, то кто ты получаешься есть? Да враг ты и есть, больше никто. Просто поставить тебя к стенке и выстрелить в затылок говном из водяного пистолета.

Поэтому пойди и сдай. Тихо, без лишних слов.

© raketchik

Тоже интересно

• Как правильно ездить на дачу (0)
• Дочка (0)
• Правильный способ (0)
• Дневник сторожа (0)
• Письмецо в конверте (0)

А напишу-ка я о конце восьмидесятых, уж больно осень в восемьдесят восьмом была теплой, теплой и солнечной. И воздух был особенный. Сидеть бы мне сейчас да писать о любви, придумать сказку какую-нибудь, а может и просто стишок сочинить. Так нет, опять кто-то не прав или же я опять не в такт. И опять спать не могу и опять мне писать, выстукивая по клавишам. Характер такой наверное. Как еще клавиатура меня терпит, не знаю, я бы на ее месте давно уже сломался да в запой ушел. На чем же я остановился? Ах да, на воздухе. Да, воздух был в самом деле особенный. Строили мы по-прежнему коммунизм, я не строил - меня в том году только в пионеры приняли, а коммунизм, он сам по себе строился да крепчал, да воздух был уже не тот. Веяло уже чем то новым, а новое это, будоражило людей, заигрывало с ними да надежду подавало. Правда чем надежды эти обернуться оно не рассказывало. Это позже мы узнаем, что не так вкусна кока-кола как компот бабушкин, да и Шварценеггер не особо тягаться с нашими самбистами собирается, а мороженое импортное, красочное да невиданное, не такое как наш пломбир, за двадцать еще копеек, а гораздо хуже. Но тогда нам еще и сравнивать то не с чем было. Но нашептывали нам уже о том, что рядом это все, удивительное, доселе невиданное. И мы верили, воспитаны мы так, чтобы верить, верить да надеяться. Да и не о переменах писать я решил, не о том что было и не о том что будет, напишу ка что-нибудь лёгенькое, обыденно-прозаичное, о проблемах вечных да о семьях обычных. Их тогда побольше было, чем сегодня, сегодня что ни семья - так диво дивное. Одни имена чего стоят, уже одного Хосе Петровича знаю да двоих Луис-Альберто Михайловичей, а в Украине говорят вообще Гарри Поттер появился. Что ни напиши - люди все равно оригинальней окажутся. Да и не о семьях писать я буду, одну затрону да и ладно. Нормальную, скучную даже может, ни измен тебе супружеских ни детей внебрачных, живут себе да любят друг-друга и дальше так жить будут. Честно, не шучу. Экстрима и сплетен здесь не будет, не ждите, но если заставил я вас до строк этих дочитать, то не обессудьте, закрыть книгу да в сторону отложить еще не поздно, тем более столько в интернете скандалов да порнухи, да и креативов хороших и интересных хватает, так что скучать не придётся. Там то хоть запятых нет, неправильно расставленных, да хоть экшн какой-никакой. Ну а уж если и дальше читаете, то потом не ропщите, история то в самом деле обычная, спорами на форуме о детях, навеянная.

- Здравствуй, милый, - Людмила услышала звук открывающейся двери и поспешила мужу навстречу.
- Приветик, - по привычке шёпотом, ответил ей Володька, - спит уже?
- Да какой там спит, притворяется, ты же знаешь, без тебя редко засыпает, - шёпотом ответила жена и добавила, - сейчас вид будет делать, что в туалет проснулась сходить.
Дверь детской медленно открылась и на пороге появилась их дочка, девочка лет шести. В пижамке байковой, глаза чересчур усердно протирающая, будто не понимает еще ничего.
- А кто это тут у нас еще не спит? - Володя к дочери наклонился и руки ей протянул.
- Папочка, - девчушка в миг оказалась на руках отца, - папочка, ну почему ты опять так поздно? Ведь ты же обещал.
- Работа, работа, доченька, - лицо Володькино засветилось, несмотря на усталость.
- Тебя директор не отпускает?
- Да, ну а ты почему не спишь? Ты же тоже обещала, - хотя и знает он ответ, да интересно ему просто, схитрит на этот раз дочурка его или правду скажет. А она обняла ручонками за шею его, личиком в плечо уткнулась, как котёнок играющийся.
- Эх ты, хулиганка, - Володя поставил ее на пол, - беги спатки, завтра в садик проспишь.
- А ты меня повезёшь?
- Ну конечно, ты же папина дочка.
- А в зоопарк на выходных?
- Пойдём, обязательно, беги спать, - посмотрев в след дочери, он прошёл на кухню.

- Не обещал бы ты ей заранее, уже в прошлые выходные не смог, - заметила жена, - расстраивается она очень.
- Да надо вырваться, - вздохнул Володя, - у меня новостей вагон. Разогреешь еду - садись, рассказывать буду, а я пока руки помою.

А потом они ужинали, а он рассказывал, что преобразуется теперь их кооператив, где он инженером работает, в общество с ограниченной ответственностью. И директоров теперь трое будет, и Семён Исаакович теперь не директор больше, а генеральный директор, и одним из троих директоров его назначили. Пусть неплохо он зарабатывал уже и на должности инженера, но сейчас еще большие возможности открываются. Хотя и работы с ответственностью тоже побольше будет.
- Да куда же еще больше то? - приятно это его жене, но и мужа жалко, вертится целыми днями как белка в колесе.
- Надо работать, Люда, надо. Мы же не для себя вертимся, вон Жанка подрастает. А мне для нее весь мир хочется к ногам бросить, сердце болит когда дорогую игрушку вижу и понимаю, что купить не могу.
- Ну в этом то она, слава Богу, не капризная. Хорошая девчонка растёт, ты бы видел как она уже читать научилась, - Люда посмотрела на мужа с умилением, понимала как ей повезло, что он дочь так любит, что ее, несмотря на десять лет брака, до сих пор на руках носить готов. У подружек не так, хотя какие там подружки, чересчур у них “не так” в семьях, чтобы они до сих пор подружками оставались.
- Тебе когда вставать то?
- Рано, Люда, мне прямо Жанку жалко, но пообещал, придётся к семи ее в садик уже вести.

И завертелась жизнь своим чередом, она и раньше то не скучная была, а теперь так и вообще весёлая стала. Работы - непочатый край. Развивалась страна потихоньку, от социализма еще не отвернулась, а капитализму застенчиво уже так глазки строить начала. Да только чтоб глазки эти строить много работать приходилось. Потом начнут кричать люди, выясняя откуда же деньги у других людей взялись, чужой работы то не видно, а в то время, деньги то были, да небольшие и незаметные еще. И тратить их люди еще не научились, да и времени тратить то не было. Володьку того спросить - зачем работает, придумает на ходу что-нибудь, а сам понимает, что в общем то из-за дочки все, да и характер такой. Свою фирму бы ему открывать, да видать рано еще было, всему свой срок на Земле. Молодой был, да и в сознании его не умещалось это в те годы. Да и не только у него, а и у многих тогда еще.

Курилка была полна, сотрудники вышли покурить да языки почесать. Чем же еще в курилке заниматься. Уборщица Степановна и та тут как тут, вид делает, что пыль протирает, но на нее не сердятся, за свою принимают и знают о ее слабости, все ей знать надо. Да и не проболтается она никогда никому. Старая школа, еще сталинская.

- Ну вы как хотите, а странный мне этот Володька наш, - вечно потеющий от избытка веса главбух Кузьмич прикуривал сигарету.
- Ну зато специалист хороший, - возразил ему инженер.
- Странный, странный, - подтвердила Люська, секретарша генерального.
- Не, ну я ему как мужику говорю, пойдем в субботу, в баньке посидим, пивка попьём, - не унимался Кузьмич, - а он заладил “Семья, дом, семья, дом”. Как нерусский какой. Пить - не пьёт, курить - не курит. Я ему объяснять было начал, что деньги домой носишь, детенка состругал, чего еще надо? Ну что семья? Надо и мужиком то побыть - смотрит он на меня глазищами по пять копеек. Ну как с инопланетянином разговариваю, честное слово.
Мужчины согласно закивали, работы то много, это всем понятно. Но иногда можно и вырываться в мужской компании. А этот странный какой-то.
- Вот это точно, сынок, - уборщица встряла в разговор, - насчёт глазищ его я молчала, а тут люди то все свои. Бешеный он какой-то.
- Ой, да ладно тебе, Степановна, чего это он бешеный? Чудной парень немного, ну да ладно. Бешеным то я его еще не видел, - опять вступился инженер, - да и понимать надо, мы тут с восьми до пяти, а у них то работы побольше.
- Ой не можу больше на сэрци дэржаты, - Степановна когда волновалась всегда на суржик переходила, - вы ж ничого не знаетэ.
Компания заинтересовано посмотрела на нее. Степановна партизанка еще та, от нее дезинформации не услышишь.
- Два месяца назад, - продолжила она, - вы ж у баню пишлы. А я вбырала та Володька отой ваш та гиниральный на работе булы. Хлопцы какие-то приехали и к гиниральному в кабинет. Спортивные такие ребята, на машине заграничной. Один - высоченькый, хомякуватый такый и грузин з ным, или чечен - я в них не розбыраюсь. Исаакович наш як раз шо-то с Володькой обсуждал, я ж там в кабинете у гинирального убираю в уголку.
Компания закивала, мол не тяни, все знали талант Степановны делать вид, что занята уборкой в нужном месте в нужное время и ее талант незаметной при этом оставаться.
- Ну Володька встал когда они зайшлы, он же в нас под культурного всегда.
- Ну тут, Степановна, извиняй, касательно вежливости - у Володьки поучиться можно.
- Видела я его оту “вежливость”, от як раз тогда и видела, - Степановна сделала жест рукой, чтобы не перебивали, - хлопцы начали шо-то гиниральному про деньги и безопасность рассказывать, ну оно ж и понятно вреня сейчас такое, на Володьку внимания не обращают. Он же худый, против них как студент. Исаакыч, гляжу спугался, а Володька наш смотрю красный стойить та говорыть им: “Ребята, у нас совищание - подождить за дверью!” Ну тут конешно они не выдержали, тот што побольше сказал што-то, шо - не помню, и на Володьку как пойдёт. Мама дорогая, шо тут началось! Я ж даже крестится забула, - Степановна сложила руки на груди.
- Не тяни, Степановна, не тяни!
- Он же как бес какой-то.
- Кто, “хомякуватый”?!
- Володька ваш, ирод! Глазищи бешеные, лицо красное, два раза вдарыв и хлопец без сознания. Кавказец - той побёг из кабинета, так эта сатанюка - за ним! А я смотрю - сижу я в корзине для бумаг, как я в нее уселась и не помню даже. Ну я на карачках бегом к дверям - смотрю догнав того кавказца, с ног сбил та лупит його ногамы. А тот голову закрыл руками, та кричит толька: “Ашибка, брат! Ашибка, мамой клянусь!” Потом Володька вспокоился немножко та назад в кабинет, мимо меня проходить, а глазющи как у сатанюки. От тогда я перекрестилась.
Собравшиеся переглянулись между собой.
- Боже мой, с маньяком под одной крышей работаем, - Люська сделала испуганные глаза, - это же надо так, вместо того чтобы культурно в милицию позвонить.
- Да ладно, что ты там знаешь, - отмахнулся Кузьмич, - Сейчас не те времена уже. А как это он так?
- Да боксом он занимался, - вставил инженер, - сам мне когда-то обмолвился, я еще не поверил.
- Вот там ему последние мозги и отбили, - утвердительно кивнул головой главбух.
- Ну насчет мозгов не надо, - толстая бухгалтерша, решила восстановить справедливость, - Мозги у него на месте, вспомните сколько проектов он в фирму то притянул.
- Так то ж касательно работы, - отмахнулся главбух, - а касательно жизни - под каблуком у жены сидит, да еще и псих, как выяснилось.
- А жена его, тоже дура еще та, - секретарша поправляла тушь на ресницах, - мы с моим встретили их в парке.
- Это с Гришкой что ли? - уточнил главбух.
- Да с каким Гришкой, вспомнил тоже, у меня другой уже, - уточнила секретарша. Главбух хотел съязвить по этому поводу, но уж очень было интересно почему жена Володьки дура.
- Идут значит, спорят о чем-то, я то думала проблема какая-то, специально со своим подошла, познакомились. Так они оказывается книжку прочитали, Булдакова какого-то или Булдахова.
- Булгакова может? - уточнил инженер.
- Мудакова! - огрызнулась секретарша, - все они, Мудаковы. И книжку обсуждают! Ну нормальные они вообще? - Люська окинула взглядом присутствующих, - я еле сдержалась, сказать хотела: “Телевизор купите себе, серость!” Ну я еще минут пять с ней поговорила - темень полнейшая, ни про Шанель не знает, ни про Диора, экономисткой где-то в ЦНТИ работает.

К курилке приблизился Артем, он был одним из новых директоров. Рубаха-парень, очень компанейский и не скрывающий своих любовных похождений, он тем не менее был лучшим другом Володи. При нем обсуждать Володьку было чревато. Собравшиеся покачали головами и быстро сменили тему разговора.

Артем с Володей стояли на улице, Артем вышел покурить, Володька же, как некурящий, просто с другом поговорить.
- Времени никакого не остаётся.
- Это уж точно, не в баньке попарится, не на шашлычки съездить…
- Да какие там шашлычки, я вон с дочуркой все никак позаниматься не могу. Хорошо еще жена меня поддерживает, понимает что работы много, - посетовал Володька, - А твой малой как? Твоему же как и моей, уже семь скоро?
- Нормально, жена занимается, - Артем затянулся, - ты конечно, Володь, извини, но не надо так парится. Ты мужик - своё дело сделал - дальше бабы пусть разгребают.
- Нет, - Володя покачал головой, - не могу так. Она как прибежит ко мне, ручонками своими обнимет - умер бы от счастья. Все жалуется, что меня дома не бывает, а что я ей объясню? Ребёнку разве расскажешь что работы много.
- Ой, забалуешь ты ее…
- Да когда баловать, ухожу - еще спит, прихожу - из постельки выпрыгнет, прибежит ко мне и опять спать. А мне и с ней пообщаться хочется и работать надо, для нее же.
- Ты для себя работал бы лучше. Хоть немного, - Артем хитро прищурился.
- Эх, Артемка, не понять тебе. Она для меня и есть все. Вчера представляешь до чего дошло, спрашивала меня весь вечер: “А ты директор?” - я ей объясняю, что да. А она меня про других наших директоров, да про то, почему если мы директора, то кто-то еще нами командует и домой не отпускает. Я ей про генерального, да почему он генеральный и что это значит. А у самого на душе так неприятно, детство прямо какое-то, хочется мне для нее самым-самым казаться.
- Да у тебя с ней, прям как с моей Ларкой новой, - засмеялся Артем, - так я ей про генерального и не рассказываю, директор мол и все тут.
- Ну давай еще любовниц своих сюда приплетёшь!
- Да ладно, не кипятись. Хотя Исаакыч, тоже хорош, гонит нас в хвост и в гриву. Вон завтра суббота, а нам опять с бумагами копаться, да совещание назначил. А в воскресенье нам с тобой уже в Тобольск лететь.
- Опять зоопарк накрылся…

Володя проснулся в семь утра, тихо, стараясь не разбудить жену, пошёл готовить себе завтрак. Вода для кофе уже начала закипать, когда дверь приоткрылась и дочурка заглянула на кухню.
- Солнышко моё, ты чего не спишь? Суббота же.
Жанна в своей пижамке прошла и села за стол, Володька потрепал ее золотистые волосики.
- Ты на работу?
Он пожал в ответ плечами и виновато улыбнулся.
- А ты мне можешь кое-что пообещать? Нет, оно не такое сложное как зоопарк. Можешь?
- Я постараюсь, - он боялся сказать лишнее слово.
- Отдай это вашему генеральному директору, - она протянула отцу запечатанный конверт, - только поклянись, что отдашь и заглядывать внутрь не будешь.
- Клянусь, - он улыбнулся.
- Нет, ты сильно-сильно поклянись.
Он хотел ее переспросить: “Неужели я тебя когда-нибудь обманывал”, но осекся и просто сказал:
- Очень, очень тебе клянусь.

Через час он приехал домой, Жанна оделась очень быстро, а день был как раз прекрасный. И для того чтобы в зоопарк сходить, и для того, чтобы молочный коктейль в “Буратино” тянуть через трубочку. А потом долго-долго бродить по городу, отвечая на тысячи детских “почему”, смотреть как опадает листва и как рабочие спешат украсить город к приближающемуся празднику 7 ноября. А еще понимать и гнать от себя эту мысль, как же крепко она держит его ручонкой за палец и отпустить боится. Неизвестно, открыл ли он конверт, перед тем как показать письмо Семёну Исааковичу, или так и отдал запечатанным. Да и не важно это, наверное важнее, что тот день так запомнился ему и его дочери. И важно то, что потом он всегда находил для нее время, как удавалось - тоже неизвестно, но выкраивал. А еще важно, что генеральный почему-то решил сам отвезти его в аэропорт в воскресенье. И уже там, в аэропорту перед вылетом, отдал ему назад это письмо.
- В самолёте почитаешь, - добавил он, - и ты знаешь, она в чем-то права…
А уже в самолёте Володька читал старательно выведенные печатные буквы:
“Мне очень сильно нужен папа. Даже больше чем новая кукла и больше чем новый велосипед. Пожалуйста очень-очень вас прошу, отпустите его домой. Дочка Жанна.”

Ну вот и дочитали мы до конца, хотя предупреждал же, что интриги не будет, да и не про семью писал, а как и обещал слегка затронул только. Да и год то восемьдесят восьмой для этой повести совсем неважен. Просто больно уж хорошая осень выдалась тогда, красивая и не дождливая. Да воздух был особенный тогда, обманчивый наверное, но людям запомнился. Многое с тех пор изменилось, даже и вспоминать то все страшно, но как ни странно многое осталось прежним.

© IKTORN

Тоже интересно

• Переписка с техотделом (0)
• Прожигание жизни (0)
• Про бабло… (0)
• 10 фактов о сновидениях (0)
• О глупости (0)

Поиски Истины могут продолжаться всю жизнь. Поиск Смысла Жизни идет бесконечно. Самурай никогда не думает, что нужный документ будет легче найти если назвать его Doc36.doc.

Ctrl+иероглиф, shift+иероглиф, Alt+иероглиф – разящее оружие самурая. Различна степень владения оружием. И только великий Мастер на протяжении лет сохраняет мышь нетронутой.

Самурай знает, что он хочет сказать другим самураям. Если самурай разослал